Промиелоцитарный лейкоз выздоровление

Острый промиелоцитарный лейкоз. Рассказ минчанки, которая победила рак на последней стадии

Промиелоцитарный лейкоз выздоровление

Аромат свежеиспеченного пирога в воздухе, теплые картины на стенах и кошка, которая гуляет сама по себе: в новой квартире Татьяны и ее дочек, Оксаны и Даши, тихо, уютно и спокойно. Сегодня за чаем на кухне Татьяна еще раз вспомнит то, что ей пришлось пережить: страшный диагноз, годы борьбы за жизнь, утрата голоса, развод с мужем и ключи от новой квартиры после 15 лет в коммуналке.

— Я два года носила парик, так как волосы немножко отрастали — и снова выпадали от курса до курса химиотерапии. Помните, девочки, как все было? — обращается к дочкам Татьяна.

— Лучше не вспоминай, — говорит старшая Оксана и объясняет: — Во-первых, тот мелированный парик неправильно как-то сидел и делал голову визуально больше, а во-вторых, он старил маму на 10 лет.

— Поэтому ты мне всегда говорила: «Мама, сними парик, мы тебя и такую любим», — вспоминает женщина. — Меня пугало, что детям психологически тяжело видеть меня лысой, но для них в тот момент было главное, что я жива. И они приняли меня даже в таком образе.

Если мы выбирались в люди и дочки начинали моргать или кивать — это означало, что парик съехал набок и его нужно поправлять (Улыбается.)

Помню, как-то ехала в троллейбусе, он резко дернулся, все подпрыгнули, и от резкого движения у меня слетел парик. Напротив сидела женщина — она так побледнела, что я за нее испугалась. Я-то уже привыкла к себе, а других это шокировало.

«Ожидала не рака — чего-то большего»

Татьяна и представить не могла, что выбранная ею профессия в будущем станет спасательным кругом.

Окончив училище, она устроилась на работу медсестрой в реанимационное отделение в Боровлянах, затем перешла работать в операционный блок — хотела быть полезной там, где вытаскивали людей с того света.

Плановые медкомиссии два раза в год обязывали всегда быть в форме, и Татьяна, которую не брала ни одна простуда, была уверена, что здоровье у нее железное.

И вдруг в 35 лет все оборвалось. Весной 2012 года — впервые за время работы — женщина заболела простудой. Неделю пролежала с температурой, пропила курс сильных антибиотиков — легче не становилось. Когда закрывали больничный, Татьяна жаловалась на постоянную слабость, но врачи объяснили это естественным состоянием после тяжелой простуды.

Когда женщина вышла на работу, коллеги не узнали всегда жизнерадостную и активную Танюшу, спрашивали, что случилось. В ответ слышали: «У меня сильная усталость, шатает и постоянно хочется спать».

Женщина надеялась, что прийти в себя ей поможет отпуск, до которого оставалось три недели. Вот только за несколько дней до этой даты ей стало плохо прямо на рабочем месте.

В рабочей одежде Татьяну доставили в больницу, где врач ошарашил диагнозом — острый промиелоцитарный лейкоз.

— Ожидала не рака, — признается Татьяна, — чего-то большего. Первая мысль, которая пришла в голову, — СПИД. Тогда казалось, что он страшнее рака. Тем более что я работала в операционной и могла заразиться. Ведь всякое бывает: где-то укололся, где-то порезался…

Сразу был шок. Рак 4 стадии — самой последней, — звучало страшно. Но я сама попросила сказать мне правду, так как знала, что подобные диагнозы скрывают от пациентов. Доктора наблюдают за состоянием больного и подбирают наилучший момент, чтобы это сказать.

Врач сразу показал мне анализы и сказал, что еще бы неделя — и меня не стало. Услышав это, я только спросила: «Какой процент выживаемости при моем диагнозе?». «9 из 100», — последовал ответ.

Я не спала ночь, а утром сама себе сказала, что жизнь еще не закончилась — я не готова умирать. На завтра уже был расписан курс химиотерапии, можно было начинать лечение.

Проблема возникла с анализами — их практически не было. Когда брали кровь, она была чуть розовая, а напротив всех показателей анализа стояло огромное количество нулей и делений.

Я сама тогда удивилась, что до сих пор еще жива.

Исправить все можно было только с помощью химиотерапии. Потому что пересадка костного мозга мне не подходила — было поражено 86% клеток, и это автоматически накладывало запрет на операцию.

Больше всего меня волновал не диагноз, а то, как же без меня будут дети…

«Я просто себе сказала: сейчас я жива, а это главное»
Говорят, перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. У Татьяны кинолента ее жизни прокручивалась целых три года. Вопросов «за что?» и «почему?» избежать не удалось. Остановило бесконечную рефлексию только осознание: это самоедство не поможет ей поправиться.

— Я просто себе сказала: «Все, хватит», — рассказывает Татьяна. — Сейчас я жива, а это главное. И рак еще не значит, что нужно сесть, ничего не делать и просто ждать смерти.

До сих пор помню женщину, которая лежала со мной в палате. Ей было 35 лет, когда обнаружили рак 2 стадии. На вид боевая и решительная, она замкнулась в себе и первые три дня просто молчала — мы ее не трогали. Потом начали осторожно расспрашивать, что и как. Делились своим опытом, старались как-то подбодрить, потому что ей нужна была поддержка и внимание, как любому больному.

«Что вы мне такое говорите? Вот ты полтора года борешься и думаешь, что закончится химиотерапия и ты снова будешь здоровой? Рак — это смерть. Я слышать ничего не хочу!» — вот ее слова. Она сразу сдалась, начала быстро угасать. И даже ее 5-летний сын не стал мотивацией к тому, чтобы бороться — она смотрела сквозь него и уже решила, что не хочет больше мучиться. Через месяц она умерла.

Победить страх смерти мне помог опыт работы в реанимации. За 10 лет я видела там настоящие чудеса, когда, например, крановщику врачи 3 дня спасали жизнь, а он был в коме.

Когда мужчина пришел в себя, сразу сказал, что хочет домой. Все были в шоке: глубокая кома, а он очнулся со словами «у меня все хорошо — я живой».

Самым трудным для меня было принять все запреты и жить в изоляции от всего мира. Ведь я напоминала в какой-то степени новорожденного ребенка: мне нужен был особый режим, уход и внимание, чтобы выжить. Вот только в роли родителя был не кто-то, а я сама.

«Печеночка моя, ты все выдержишь»

Лечение состояло из нескольких этапов: химиотерапия — убить раковые клетки, переливание крови — «забросить» здоровые клетки, реакция — приживание клеток в организме. На это уходило три недели, затем Татьяну на 7 дней отпускали домой, если не было осложнений. И так по кругу на протяжении 3 лет.

За это время женщина перенесла 336 доз химиотерапии и около 70 переливаний крови. Плюс к этому таблетки, уколы и строжайшая диета. Татьяна ела детское питание — каждую неделю его поочередно привозили коллеги по работе и близкие родственники.

— Я слышала, что у многих организм не выдерживал такого облучения, — вспоминает Татьяна. — Поэтому я образно разговаривала со своими органами: «Печеночка моя, ты все выдержишь».

Но если бы не чужая кровь, я бы не выжила. Она могла и не прижиться в организме… И, знаете, я уверена, что психологическая сторона здесь очень важна: может, из-за того, что я с легкостью принимала кровь, как свое спасение, считала ее своей, а не чужой, все получилось так, как надо.

«Вы понимаете, что можете больше не заговорить?»

Через полтора года лечения Татьяне пришлось пройти еще одно серьезное испытание. После смены препарата для химиотерапии у женщины началась аллергическая реакция, в результате которой произошел отек гортани и ожог от химии.

Связки были повреждены полностью — Татьяна не могла разговаривать два месяца. Когда она приехала к врачу, он объяснил, что повреждения очень серьезные и лечение опасно, так как ожог заживет и останется шрам.

Все бы ничего, вот только людей, которые смогли бы потом с ним разговаривать, как прежде, профессор еще не видел. Издавать малопонятные звуки — да, а говорить — нет.

— «Вы вообще понимаете, что можете больше никогда не заговорить?» — спросил у меня врач. А я посмотрела на него и улыбнулась, — вспоминает Татьяна. — Просто не восприняла сразу всерьез, что он мне сказал.

И не стала думать о том, что у меня будет так же. Назначили лекарство, прижгли все лазером.

Пока не могла говорить, общалась с помощью SMS, ходила везде с ручкой и листиком, чтобы в случае чего написать, что я хочу.

Когда врач разрешил говорить в день по три слова — это была огромная радость. Хотя после начала химиотерапии я вообще всему стала радоваться — запаху цветов, дождя. Когда разрешили выходить на улицу хотя бы на 15 минут — мне больше ничего не было нужно. Прошлась по луже, промокли ноги — вот и здорово!

Ремиссия наступила через 4 месяца после начала химиотерапии. Через полтора года пришли в норму анализы. А через два Татьяну перевели на дневной стационар. Но еще год продолжалось восстановление иммунитета, поэтому нужно было ходить в респираторе или стерильной маске.

— Ты подходишь спросить время, а от тебя отскакивают как от чумы, потому что на тебе маска, — вспоминает Татьяна. — Нужно было научиться справляться с тем, что о тебе думают окружающие. Ведь даже если едешь в общественном транспорте и станет плохо — не будешь же доставать удостоверение и показывать его, чтобы тебе уступили место. А на вид-то ты молодая и здоровая…

«Я поняла, что нужен специалист, который поговорит со мной об этом»
Три года капельниц, уколы, постоянная бессонница, таблетки, которые могут вызывать галлюцинации… Когда врачи подтвердили, что Татьяна здорова и может вести обычный образ жизни, она почувствовала себя так, будто нырнула в прорубь.

— Я не знала, как психологически восстановиться, — признается Татьяна, — и побежала к экстрасенсам. Думала, они мне подскажут, что делать и как быть. Нервная система шалила…

Экстрасенсы наговорили полный бред, что через нервные срывы выходят мои грехи. Представляете? (Улыбается.)

Слава Богу, я вовремя поняла, что мне нужен хороший специалист, психолог, который поговорит со мной об этом. Своего специалиста я нашла не сразу, но зато когда мы встретились, он подтвердил, что у меня изменились ценности и со временем я смогу с этим жить.

Через полгода посещений психолога я пришла сдавать анализы, и обнаружила, что нормализовались гормоны и щитовидка. Я пришла в себя и научилась жить заново.

«Мы с дочками как будто поменялись ролями»
Пока Татьяна училась жить заново, старшей дочке Оксане приходилось ухаживать за младшей сестрой, следить за хозяйством и ходить на родительские собрания.

— Девчонки настолько научились быть самостоятельными, что в какой-то момент мы как будто поменялись ролями, — глядя на дочек, произносит Татьяна. — Но даже находясь в больнице, я контролировала все: как дела у них в школе, какие оценки получили, что нужно купить… Да и сейчас по любому поводу они советуются со мной — пишут в вайбер и спрашивают, как лучше поступить.

«Мне больно об этом вспоминать»

Единственная тема, которая стала запретной в разговоре с девочками — поведение их отца в момент болезни мамы. Когда Татьяна сообщила мужу свой диагноз, он воспринял его как приговор с понятным для всех исходом. Женщина смогла найти силы на развод, который продолжался 9 месяцев.

— Мне больно об этом вспоминать, — признается Татьяна. —  С мужем прожили 18 лет, друг друга знали с детства, жили в одном доме и доверяли абсолютно во всем. Потом я стала замечать, что у нас разделились интересы. А когда он так отреагировал на мою болезнь — поняла, что это край.

С мужем мы не разговаривали 2−3 года. Меня это очень тревожило, ведь у нас растут общие дети. Но на все нужно время, и я понимала, что оно придет. Когда мы снова начали общаться, так выговорились друг другу, что стали друзьями по жизни и классными родителями. Каждый живет своей жизнью, но дети нас объединяют.

Говорят, что жизнь состоит из черных и белых полос. В жизни Татьяны было много черного, но во время болезни произошло и радостное событие — получение собственной квартиры. После долгих лет в коммуналке, когда кухня на 12 семей и нужно полночи ждать своей очереди, чтобы приготовить еду для детей, просторная трехкомнатная квартира показалась чем-то нереальным.

Сейчас семья наслаждается тишиной своего дома. У каждого есть территория, где он может заниматься своими делами: Даша — рисовать картины, Оксана — слушать музыку, а Татьяна — писать стихи или книгу, строить планы на будущее.

— Когда я болела, под рукой всегда был блокнотик и ручка — записывала каждый свой день, чтобы все было под контролем. Я знала, что записи пригодятся. И как оказалось, не только мне. Со временем я стала консультировать новоприбывших соседок по палате — и им это помогало.

Сейчас пишу книгу. Она будет о том, как я увидела смерть, но вернулась к жизни.

«Помочь человеку найти себя»

— Я мечтаю создать свой фонд помощи больным с онкологией, — делится планами на будущее Татьяна. — Пройдя через болезнь, я знаю, как помочь другим людям психологически справиться с подобной ситуацией. Открыть центр будет непросто, и займет это много времени, но я верю, что все получится.

Татьяна получила вторую бессрочную группу инвалидности. Женщина считает удостоверение, подтверждающее это, просто корочкой и работает на добровольных началах как волонтер.

Когда только началось лечение, все накопленные деньги ушли на лекарства и полученную квартиру. Чтобы выжить, Татьяна открыла благотворительный счет, собирала деньги в церкви. Ей помогали одноклассники, друзья, родственники.

Сейчас женщина работает столько, сколько может физически, и мечтает съездить вместе с дочками на отдых к морю:

— До болезни у меня голова была забита проблемами, — вспоминает Татьяна. — Работала на двух работах, выбивалась из сил, чтобы все было, а когда заболела, то поняла: есть у меня деньги, но жизнь и здоровье на них не купишь. Так зачем они нужны? Главное, что я жива.

Анастасия Мелехова / фото: Павел Ходинский / LADY.TUT.BY

Источник: https://doktora.by/novosti-mediciny/ostryy-promielocitarnyy-leykoz-rasskaz-minchanki-kotoraya-pobedila-rak-na-posledney

Острый промиелоцитарный лейкоз: что такое, симптомы, причины возникновения, лечение, профилактика

Промиелоцитарный лейкоз выздоровление

Острый промиелоцитарный лейкоз – это онкологическое заболевание, которое является одной из разновидностей злокачественных патологий крови. Диагностируется примерно в 10-15 процентах от всех случаев миелоидной лейкемии. Характеризуется скоплением промиелоцитов, в результате чего рост других клеток подавляется. В большинстве случаев выявляется у молодых людей.

Что такое

Заболевание имеет схожие признаки с вариабельным бластом и лейкопенией в периферической крови. Патология классифицируется на классическую и гранулярную разновидности.

В клетках, как правило, отмечается резкая позитивная реакция, также могут быть визуализированы палочки Ауэра.

Происходит скопление миелоидных клеточных элементов. Они являются предшественниками гранулоцитов и могут формироваться на одной из стадий их созревания.

Для патологии характерно быстрое развитие и выраженное проявление геморрагического синдрома. При отсутствии своевременного лечения может произойти кровоизлияние в мозг, маточное или почечное кровотечение, которое невозможно купировать медикаментозными средствами.

Причины

Этиология болезни, прежде всего, обуславливается аномальными изменениями в хромосомах. Наблюдается процесс транслокации, характеризующийся разрывом двух хромосом. При разрыве в 15 хромосомном элементе происходит разрушение гена промиелоцитарного лейкоза, который кодирует транскрипционный фактор.

На фоне слияния хромосомных участков начинает формироваться патологический ген, который вырабатывает химерный белок. Именно он не дает миелоидным клеткам созреть на стадии промиелоцитов. В результате концентрация зрелых клеток в составе кровяной жидкости понижается.

Согласно статистическим данным, патология пик заболеваемости приходится на возраст 44 лет. Болезнь с одинаковой частотой встречается как у мужской, так и у женской половины населения.

Симптомы

Чаще всего острый промиелоцитарный лейкоз проявляется общим ухудшением самочувствия, а также спонтанным появлением кровотечения. Это объясняется тем, что в организме не хватает здоровых клеток, и присутствует большое количество несозревших лейкоцитов в костном мозге.

Ранние стадии развития онкологического процесса могут сопровождаться неспецифическими симптомами, для которых характерно проявление усталости, кровотечения, инфекционные заболевания. Кроме того, часто присутствует анемия, которая обуславливается снижением уровня эритроцитов, моноцитов, гранулоцитов и тромбоцитов.

Среди наиболее распространенных клинических симптомов промиелоцитарного лейкоз выделяют:

  • усталость;
  • отечность нижних и верхних конечностей;
  • лихорадочное состояние;
  • бледность кожных покровов;
  • развитие тахикардии и одышки;
  • отсутствие аппетита;
  • потерю массы тела;
  • развитие незначительных болезней инфекционной природы происхождения;
  • болезненность суставов и костей;
  • увеличенные размеры селезенки;
  • появление гепатомегалии;
  • головные боли;
  • спутанность сознания.

Клиническая картина патологического процесса некоторыми своими признаками имеет сходство с внутрисосудистым диссеминированным свертыванием.

На фоне снижения тромбоцитов и недостаточности факторов свертывания эритроциты начинают выходить из сосудистых стенок. Такое состояние проявляется петехиальными высыпаниями, формированием незначительных синяков, кровоточивостью царапин или ран.

Если заболевание развивается у женщины детородного возраста, то могут быть нерегулярные месячные.

Особенно опасно для здоровья больного кровотечение в легкие или мозг, что в результате может закончиться летальным исходом. Но, чаще патология сопровождается незначительными кровоизлияниями.

Диагностика

Для постановки точного диагноза особенно важно провести анализ кровяной жидкости и костного мозга. На наличие онкологического процесса будут указывать определенные изменения количественных и качественных показателей элементов крови.

Клетки острого промиелоцитарного лейкоза могут выглядеть как созревшие, однако их развитие не прошло стадию завершения. Именно это и будет свидетельствовать о начале онкологической болезни.

Полученные при исследовании результаты специалисты применяют для идентифицирования патологических клеточных структур острого лейкоза.

Важно вовремя диагностировать патологию, поскольку от этого зависит дальнейшее ее развитие, в том числе и проявление осложнений, представляющих угрозу не только для здоровья, но и для жизни в целом.

После становления подтипа заболевания, могут быть назначены анализы, которые позволяют исследовать кровь на ее свертываемость. Кроме того, ценность в диагностике представляют визуализирующие тесты, дающие возможность определить, в каком состоянии находятся внутренние органы.

Как правило, для выполнения этих задач проводят компьютерную и магниторезонансную томографию, ультразвуковое исследование органов брюшной полости.

Благодаря данным диагностическим мероприятиям, в некоторых случаях удается выявить или даже предотвратить опасные для жизни процессы, к которым относятся:

  • легочная эмболия;
  • инфаркт миокарда;
  • тромбоз глубоких вен.

Также в обследовании применяются визуализирующие методики, что позволяет определить, насколько повреждены менингеальные оболочки, а также установить наличие кровотечения в ЦНС.

К лабораторным исследованиям относят:

  • общий и биохимический анализ крови;
  • тест протромбированного времени;
  • электролитный баланс;
  • анализ фибриногена;
  • определение частичного тромбопластинового времени.

В некоторых случаях при подозрении на острый лейкоз рекомендуется проводить поясничную пункцию. Также она может применяться в качестве терапевтического мероприятия для введения в организм химических препаратов.

Прежде чем осуществлять манипуляцию, необходимо привести в норму значения коагулограммы. Это необходимо с целью предотвращения кровотечения.

Для исследования спинномозговой жидкости применяется потоковая цитометрия.

Также нужно оценивать состояние сердечной мышцы перед проведением химиотерапии. Для этого назначают сцинтиграфию или эхокардиографию.

Лечение

Проведение терапевтических мероприятий при лейкозе проходит в три этапа.

Индукция

Если у пациента диагностирован рак с низкими рисками, то ему назначают полностью транс-ретиноивую кислоту (ATRA). Дозировка – 25 мг/м в квадрате. Принимать необходимо каждый день пока не наступит полная ремиссия.

Одновременно назначают мышьяк триоксида. В качестве альтернативных режимов транс-ретиноевая кислота может применяться с Идарубицином, МТО или Даунорубицином.

Если у больного отмечаются высокие риски, то применяются следующие комбинации:

  • ATRA с Цитарабином и Даунорубицином;
  • ATRA + Идарубицин;
  • ATRA, МТО и адаптированная доза Идарубицина.

Если у пациента имеется непереносимость медикаментозных средств, входящих в группу антрациклинового ряда, то ему рекомендуют МТО в комбинации с ATRA.

Индукционная терапия при незначительном показателе риска проводится до тех пор, пока значения гемограммы не восстановятся. Далее используется следующий этап.

У больных, входящих в категорию высоких рисков, терапия прекращается только после того, как будет нормализован гистологический материал костного мозга.

Консолидация

На этой стадии используется та же тактика лечения, что и при индукции, которая показала наивысшую эффективность. Иногда специалисты могут добавлять Митоксантрон.

Поддерживающая терапия

Положительно воздействие этого тапа остается под большим вопросом, в особенности если речь идет о больных с низким риском.

Трансплантация костного мозга

Так как в большинстве случаев медикаментозные препараты дают положительный результат, то данный метод не относится к первостепенным при лечении острого промиелоцитарного лейкоза.

Однако, при повторном развитии болезни специалисты стараются его применять.

Осложнения

При отсутствии или отрицательных результатах терапии заболевание может осложняться некоторыми патологическими процессами.

Так, среди наиболее часто встречающихся осложнений выделяют:

  • инфекционные болезни;
  • диатез геморрагического типа;
  • синдром дифференцировки.

На протяжении всего терапевтического курса важно постоянно наблюдать за уровнем свертываемости крови. Именно этот показатель часто становится основной причиной летального исхода.

При развитии ОПЛ могут развиваться инфекции бактериальной природы происхождения. По этой причине, если появились первые клинические симптомы, то врач назначает прием антибактериальных средств.

Развитие синдрома дифференциации отмечается в первые три недели с начала лечения и составляет примерно 25-50 процентов случаев.

Для такого состояния характерны следующие симптомы:

  • высокая температура тела;
  • набор веса;
  • дистресс респираторного типа;
  • развитие гипоксемии;
  • снижение артериального давления;
  • острые патологии почек.

Также может возникать дисфункция печени.

Выживаемость

На прогноз влияют несколько факторов, в группу которых также входит количество выявленных в ходе лабораторного исследования крови белых кровяных телец.

Примерно в 90 процентах случаев удается достичь полной ремиссии. Примерно у 75% больных заболевание полностью излечивается.

Несмотря на такие прогнозы, нужно помнить, что еще есть ситуации, при которых может наступить ранняя смерть. Такое возможно при диагностировании онкологической патологии на поздних стадиях или при завышенной концентрации белых клеток. Также летальный исход возможен при вторичном злокачественном процессе.

Профилактика

Основных профилактических мер по предупреждению острого промиелоцитарного лейкоза разработано не было. Поэтому нужно хотя бы придерживаться общих правил, которые заключаются в отказе от вредных привычек, ведении активного образа жизни, правильном питании.

ОПЛ – злокачественный процесс, поражающий систему кроветворения. Ввиду неспецифической клинической картины, часто обнаруживается достаточно поздно, когда уже нельзя предотвратить развитие осложнений.

В результате болезнь заканчивается смертельным исходом. При выявлении патологии на ранних стадиях в большинстве случаев удается достичь полной ремиссии, при этом показатели выживаемости значительно повышаются.

Источник: https://onkologia.ru/onkogematologiya/ostriy-promielotsitarniy-leykoz/

История лечения острого промиелоцитарного лейкоза (ОПЛ) – эффективность

Промиелоцитарный лейкоз выздоровление

Лечение классической формы острого промиелоцитарного лейкоза (ОПЛ) интересно рассмотреть в исторической последовательности.

В «доретиноидную» эру стандартная химиотерапия ОМЛ, включающая даунорубицин и цитарабин, позволяла достигать полной ремиссии у 65—70 % больных острым промиелоцитарным лейкозом. Кровоизлияние в головной мозг в первые 3 дня от момента начала терапии было обычным финалом.

Летальность в период индукции ремиссии среди больных острым промиелоцитарным лейкозом в первые годы использования современных программ химиотерапии составляла 30—40 %.

Только массивная трансфузиологическая поддержка (переливание свежезамороженной плазмы в минимальном объеме 1 л/сут, переливание тромбоконцентратов для поддержания уровня тромбоцитов не менее 50 • 109/л) позволила снизить раннюю летальность до 15—20 %.

Итоговые работы по химиотерапии острого промиелоцитарного лейкоза, проведенные в последние годы, продемонстрировали необходимость использования более высоких, чем стандартные, доз даунорубицина (более 45 мг/м2 в день в программе 7 + 3).

Доказательством этому служат данные Юго-западной онкологической группы США (SWOG) по лечению острого промиелоцитарного лейкоза.

Авторы ретроспективно проанализировали результаты терапии острого промиелоцитарного лейкоза по протоколам, которые они использовали в разные годы.

* Все различия высокодостоверны

Так, в начале 80-х годов (1982—1986) в программах индукции, консолидации, поддерживающей терапии использовался даунорубицин в дозе 70 мг/м2 в сутки в течение 3 дней (210 мг/м2 суммарно на курс 7+3).

В указанных дозах в общей сложности проводили 4 курса химиотерапии, затем в течение 2 лет продолжали поддерживающее лечение по схеме POMP (метотрексат, винкристин, преднизолон, 6-меркаптопурин). С 1986 по 1991 г.

в протоколах лечения острого промиелоцитарного лейкоза доза даунорубицина была уменьшена до 45 мг/м2 в сутки в течение 3 дней (суммарно 135 мг/м2 на курс 7 + 3).

Проводили всего 3 курса с даунорубицином в такой дозе (в третьем курсе применяли цитарабин в высоких дозах), а затем дозу даунорубицина вновь снижали до 60— 90 мг/м2 суммарно на курс, проводили 1 курс высокими дозами цитарабина или 2 курса 7 + 3, после чего лечение прекращали.

В таблице четко показано, что снижение дозы даунорубицина в индукции привело не только к уменьшению частоты достижения полной ремиссии, но и к существенному уменьшению процента долгожителей.

* Вероятность сохранения полной ремиссии в течение 3 лет при использовании POMP во время поддерживания ремиссии составляет 56 %, без его применения — 30 %.
Примечание. Консолидация — курсы даунорубицина, цитарабина, реиндукция — курсы цитарабина, даунорубицина, циклофосфана, винкристина, митогуазона, преднизолона.

Результаты этого исследования свидетельствуют также о том, что при использовании программы 7 + 3 в лечении больных острым промиелоцитарным лейкозом прогностическими факторами являются раса пациента (у больных черной расы процент достижения ремиссии ниже, чем у белых), количество бластных клеток в крови (при наличии их в крови вероятность достижения ремиссии и безрецидивная выживаемость ниже), содержание лейкоцитов (при количестве лейкоцитов более 10*109/л общая и безрецидивная выживаемость больных существенно ниже) и тромбоцитов (при глубокой тромбоцитопении вероятность достижения ремиссии ниже).

Такие драматические различия двух протоколов терапии острого промиелоцитарного лейкоза, возможно, объясняются еще и тем, что на I этапе исследований продолжительность постремиссионного лечения была 2 года, тогда как на II этапе общая длительность лечения составила всего около полугода.

В настоящее время признается, что отсутствие поддерживающей химиотерапии существенным образом увеличивает вероятность развития рецидивов: с 10 до 35 %.

Исключительная важность проведения поддерживающего лечения при остром промиелоцитарном лейкозе обсуждалась в середине 80-х годов многими исследовательскими группами.

Все исследователи отмечали снижение вероятности развития рецидивов при использовании поддерживающего лечения, при этом довольно четко определялся вариант поддерживающей терапии: курсы реиндукции, повторяемые раз в 2—3 мес, или постоянная терапия цитостатическими препаратами.

И тот и другой вариант лечения применяли в течение длительного времени после достижения ремиссии — от 2 до 5 лет.

Следует обратить внимание, что в этих исследованиях часто использовали не только даунорубицин и цитарабин, но и преднизолон, винкристин, 6-меркаптопурин, метотрексат в качестве как постоянной терапии короткими курсами (программа POMP: ежедневно 6-меркаптопурин и еженедельно метотрексат постоянно, винкристин и преднизолон курсами), так и только постоянного поддерживающего лечения 6-меркаптопурином и метотрексатом. В таблице представлены некоторые работы, посвященные сравнению разных видов поддерживающего лечения при остром промиелоцитарном лейкозе.

Как видно из данных, представленных в таблице, в двух из трех исследований, в которых наряду с курсами реиндукции использовали постоянную поддерживающую терапию, получены убедительные доказательства в пользу постоянного приема цитостатических средств: продолжительность полной ремиссии увеличивалась в 2—3 раза — 48 мес в сравнении с 15 мес, 25 и 17 мес в сравнении с 9,7 мес. Следует подчеркнуть, что эти исследования малочисленные и нерандомизированные. Испанская группа не выявила различий в длительности ремиссии при добавлении к курсам реиндукции постоянного поддерживающего лечения (25 и 24 мес). Американские ученые использовали в программе реиндукции схему POMP.

Установлено, что при мультивариантном анализе единственным фактором, повлиявшим на продолжительность полной ремиссии, стал именно курс POMP: у больных, которым его проводили, медиана продолжительности ремиссии к 3 годам не достигнута (у 56 % больных сохраняется полная ремиссия) и составляет 15 мес у тех больных, при лечении которых POMP не использовали. Авторы указывают, что определенное влияние на вероятность развития рецидивов оказывает и длительность поддерживающей терапии.

Вероятность сохранения полной ремиссии в течение 5 лет составила 53 %

Складывается впечатление, что с увеличением длительности поддерживающего лечения увеличивается и продолжительность полной ремиссии.

Описанный французскими и американскими авторами феномен чувствительности клеток острого промиелоцитарного лейкоза к воздействию 6-меркаптопурина и метотрексата (достоверное увеличение продолжительности полной ремиссии при их использовании в качестве постоянной терапии) неясен.

Эти доказанные в 80-е годы факты стали основой многих программ терапии острого промиелоцитарного лейкоза — во Франции, Италии, Испании: постоянное поддерживающее лечение в течение 2 лет проводится 6-меркаптопурином и метотрексатом.

В других исследованиях, в которых не предусмотрена длительная поддерживающая терапия (например, протокол MRC-10 в Великобритании), также были получены хорошие долгосрочные результаты лечения больных острым промиелоцитарным лейкозом. В исследовании, которое было инициировано в 1988 г.

и завершено в 1995 г., всем больным ОМЛ проводили 4 курса химиотерапии (DAT-10, DAT-8, ADE, MACE), после чего части больных выполняли ауто- или алло-ТКМ.

Полная ремиссия достигнута у 103 из 117 больных острым промиелоцитарным лейкозом, которые не получали ATRA, что составило 88 %, а ранняя летальность была 11 %.

Следует подчеркнуть, что показатель ранней летальности не отличался от такового у больных острым миелоидным лейкозом (ОМЛ), характеризующимся invl6 (12 %), и был ниже, чем у пациентов с моносомией хромосомы 7 (16 %) и аномалиями 3q (23 %).

Минимальная индукционная летальность (2 %) в этом исследовании отмечена у больных с t(8;21) и с 9q- (0). При остром промиелоцитарном лейкозе вероятность возникновения рецидива в течение 5 лет составила 41 %, общая выживаемость — 61 %.

Авторы еще раз подчеркнули, что и в «доретиноидную» эру результаты лечения острого промиелоцитарного лейкоза были существенно лучше, чем других вариантов ОМЛ, кроме t(8;21) и inv16.

Столь хорошие результаты без длительного поддерживающего лечения и без очень высоких доз антрацикл и новых антибиотиков в индукционной терапии при небольшом числе курсов с даунорубицином (150 мг/м2 на курс, 2 курса), по-видимому, можно объяснить применением за весь период лечения (4 курса химиотерапии) шести цитостатических препаратов (даунорубицин, цитарабин, 6-тиогуанин, этопозид, амсакрин, митоксантрон) в адекватных дозах и различных сочетаниях.

Важным фактором в лечении острого промиелоцитарного лейкоза является не только доза даунорубицина в курсах индукции, но и длительность его использования в период постремиссионной терапии (консолидация и поддерживающее лечение). В таблице представлены сводные данные лечения больных ОПЛ в различных гематологических центрах, в которых применяется разная постремиссионная терапия.

Из представленных в таблице данных видно, что использование высоких доз даунорубицина в индукции позволяет достичь высокого процента ремиссий, но если препарат не применяют и в ходе постремиссионной терапии, долгосрочные результаты становятся хуже. В исследовании, проведенном Th. Buchner, доказана необходимость использования ан-трациклиновых антибиотиков на всех этапах терапии при ОПЛ, а также эффективность длительного поддерживающего лечения.

– Также рекомендуем “Ретиноиды в лечении острого промиелоцитарного лейкоза (ОПЛ) – терапия ATRA”

Оглавление темы “Лечение острого миелоидного лейкоза”:

Источник: https://meduniver.com/Medical/gematologia/istoria_lechenia_ostrogo_promielocitarnogo_leikoza.html

Сведения об остром промиелоцитарном лейкозе

Промиелоцитарный лейкоз выздоровление

Материалы публикуются для ознакомления, и не являются предписанием к лечению! Рекомендуем обратиться к врачу-гематологу в вашем лечебном учреждении!

Соавторы: Марковец Наталья Викторовна, врач-гематолог

Острый промиелоцитарный лейкоз (ОПЛ), или промиелоцитарная лейкемия, характерен ярко выраженным геморрагическим синдромом за счет фибриногенолиза и/или ДВС-синдрома, а также отсутствием гиперпластического синдрома и гепатоспленомегалии.

Морфологический субстрат ОПЛ состоит из лейкемических промиелоцитов – крупных клеток с наличием яркой специфической зернистости, обильных палочек Ауэра, часто расположенных пучками.

  1. Описание болезни
  2. Признаки и симптомы
  3. Диагностика
  4. Группы риска
  5. Лечение
  6. Прогноз

Клетка острого промиелоцитарного лейкоза

Острый промиелоцитарный лейкоз типичен лейкопенией в периферической крови и вариабельным бластозом в костном мозге. Встречается 10% гиперлейкоцитарных случаев.

Наряду с классическим ОПЛ, выделяется гранулярный промиелоцитарный лейкоз (М3V FAB) с лейкемическими клетками моноцитоподобного вида, наличием бобовидного ядра и скудной азурофильной, как пыль, зернистостью.Клетки обладают резко позитивной реакцией и нередко визуализируют палочки Ауэра при окраске на миелопроксидазу.

Миелоидные клетки — промиелоциты — аномально накапливаются. Они предшествуют гранулоцитам и возникают при их созревании на одной из стадий: миелобласт—промиелоцит—миелоцит—грангулоцит.

Важно! Развивается болезнь быстро и проявляется выраженным кожно-слизистым геморрагическим синдромом. Он приводит к опасным осложнениям: кровоизлиянию в головной мозг, почечным и маточным некупируемым кровотечениям. При быстром нарастании лейкоцитоза в периферической крови проявляются тромботические осложнения и развивается симптоматика.

Признаки и симптомы

Острая промиелоцитарная лейкемия возникает в связи со злокачественной трансформацией и нарушением дифференцировки миелоидных клеток, что являются предшественницами гемопоэтических клеток.

Характерные симптомы лейкемии:

  • высокая температура;
  • тромбоцитопения (недостаток тромбоцитов) с кровотечениями, кровоподтеками и синяками;
  • опасная кровоточивость при синдроме ДВС (диссеминированном внутрисосудистом свертывании);
  • инфекции вследствие недостатка неповрежденных лейкоцитов;
  • анемия с быстрой утомляемостью, слабостью и одышкой;
  • увеличенная в размерах печень и селезенка;
  • на последних стадиях — суставные болевые приступы, нарушение работы ЦНС, проявление лимфаденопатии.

Группы риска

Группы определяют в соответствии с числом лейкоцитов:

  • низкого риска: количество лейкоцитов ≤10×106 /мм³;
  • высокого риска: количество лейкоцитов >10×106 /мм³.
БолиНет
Добавить комментарий